Не успели мы вернуться из Хибин и Парижа, завершив и временно приостановив работу над отчетами, как тут же в голову начала забираться мысль, что нехрен сидеть в Москве, и надо ехать (см. эпиграф). Первоначально предполагалось ехать в Сатино и кантоваться там с палаткой, но за сутки до отъезда было решено, что мы туда всегда успеем и ехать нужно от Щелковского автовокзала на северо-восток до Переславля Залесского, а то и дальше. Распечатав пару статей по путешествия в Переславль на личном автотранспорте и понабрав с собой всякого барахла, мы так и не дошли до самого автовокзала, потому как по дороге нас перехватил неистовый, непрерывно матерящийся мужичок-водитель микроавтобуса, который в момент встречи обрушил на нас несколько многоэтажных совестных конструкций и тем самым убедил, что ехать нужно именно с ним. Через полтора часа мы ступили на асфальт главной (а может и не главной) площади славного города Переславля. Поинтересовавшись у водителя, где тут можно перекантоваться с палаткой, мы были перегружены в другой автомобиль, который отвез нас на территорию национального парка «Плещеево Озеро» и выкинул около источника питьевой воды под названием «Ключ Гремячий», представляющего собой бочку без дна и крышки, поставленную прямо на родник (дырку в земле, вокруг которой наблюдается активная бульбуляция за счет извергающихся из нее высокоскоростных мутьевых потоков) и поросшую мхом снаружи и толстым слоем некоего минерального вещества изнутри. Всё это сооружение выглядело крайне колоритно. Добираться до этого неисчерпаемого ресурса можно было по асфальтовой тропинке, которая начиналась в кустах метрах в пятидесяти от автодороги и двигать сквозь кусты и кроны деревьев до воды, а потом ещё и обратно. Примечательно, что у дороги стоит здоровый яркий указатель «Ключ Гремячий», а инструкции, как к нему добраться не прилагается. На самом деле, для нас всё это не имело значения, потому как из сосудов у нас была только полулитровая бутыль, поэтому, на время забив на воду и на ночевку, мы решили пока осмотреться и посетить богоугодные заведения в виде музейного комплекса на холме, основу которого составляет ботик Петра I – составляющая его потешной флотилии. У подножия холма непосредственно на берегу озера расположился так называемый кемпинг с кафе-баром в виде ботика и магазином при нем. Этот магазин ёщё сыграет значительную роль в нашей скоротечной жизни. Осмотрев все эти новшества (ещё несколько лет назад ничего этого не было, кроме самого ботика и павильона, в котором он находился, но зато была узкоколейка, по которой даже иногда проходил узкий поезд, сейчас от неё остались только шпалы, поросшие травой и кустарником до такой степени, что перед тем, как её обнаружить, пришлось несколько раз ее пересечь, глядя под ноги, в то время, как наше сознание как раз и было направлено на её поиски), переждав ливень и осуществив небольшую культпрограмму, мы приступили к самому главному (как потом выяснилось) этапу нашей вылазки – поиску места для ночлега.
Как известно, разведение костров, да и просто перекантовка, часто бывают запрещены на территории национальных парков. Поэтому было принято решение свинтить на некоторое расстояние от озера, да и от самого Переславля. Для этого мы решили осуществить свою давешнюю задумку – сгонять куда-нибудь автостопом. Согласно всем строгим правилам таких поездок, была приобретена коробка, а на нее нанесена надпись, гласящая о том, куда мы вообще держим свой путь и чего хотим от проезжающих мимо водителей грузовиков дальнего следования. (рис.) С этой коробкой мы встали прямо на обочине, ведущей из Переславля в музей паровозов и дальше. Хоть дорога эта и была заасфальтирована, напоминала она больше дачно-проселочную или местно-туристическую, потому что среди редких машин преобладали такси, развозящие туристов, и милиция, а также набитые людьми и вещами легковушки. Создавалось впечатление, что они ездят кругами, чтобы поглазеть на двух чудаков на «м», которые хотят ехать в Вологду то ли на белой машине с синей полосой, то ли на желтой машине с шашками, то ли на одном из редких тракторов или других представителей сельхозтехники. Через N минут рядом остановился жигуль с дедом за рулем и бабулькой на заднем сидении. Прокатившись на нем пару километров до большой дороги, мы вылезли и поняли, что проехали то место, где сотрудниками музея нам было рекомендовано поискать место для ночлега, были даже обещаны березовые дрова. Слегка поразмыслив, мы вернулись на полпути назад, побродили среди потенциальных дров, рубить которые не представлялось возможным, да и не принято в наших кругах губить здоровые (иначе говоря, живые, в полном расцвете сил) деревья ради туристского костра. Подход к воде наблюдался исключительно через заросли осоки. Помимо всего прочего, видимо, мы находились в местной рекреационной зоне: поблизости стояли легковые автомобили, в пределах видимости паслись явно отдыхающие люди, а из-за осоки слышались чьи-то голоса (что заставляло нас всё время вздрагивать то бледнея от страха, то краснея от хохота, хотя скорее всего это были просто рыбаки, но поначалу казалось, что это местные кикиморы спорят о большой политике). В любом случае, оставаться в этом месте на ночь практического смысла не имело, страшно представить, какие вещи тут начинают твориться с наступлением темноты.
Чтобы хоть как-то прийти в себя, мы снова вышли на нашу асфальтированную дорогу и стали голосовать. О чем думали курсирующие здесь целый день такси и милиция, увидев нас на той же дороге, всё с тем же желанием ехать в Вологду, остается только догадываться. Убедившись, наконец, что сельский автостоп – исключительно неблагодарное дело, мы пошли пешком в сторону Переславля, вылезли на долгожданную большую дорогу и пошли вдоль нее, попутно обескураживая местных жителей прямым и откровенным вопросом: «Где в вашем славном городе можно перекантоваться с палаткой?» Шарму придавала коробка, болтающаяся под рюкзаком на шнурке от ботинка. К тому времени она стала нам и талисманом и удостоверением личности и незаменимым в хозяйстве хранилищем реквизита.
Наконец, пройдя через весь город, мы свернули в придорожный магазин, чтобы запастись столь ценной, как выяснилось впоследствии, питьевой водой. И именно там, стоя перед витриной, мы услышали от местного деда-колдыря вопрос, ставший впоследствии легендарным: «Мужики, а коробка эта вам на кой хрен?!» – «На растопку….»
Наконец, мы вылезли из Переславля и поставили задачу переночевать хоть где-нибудь, желательно было бы заиметь воду, дрова и возможность, развести костер в непосредственной близости от места перекантовки. Возникла даже мысль поймать машину и уехать подальше от Переславля и где-нибудь в сосновом лесу поискать ночных приключений. Но вскоре мы вылезли на совсем большую дорогу, на развилку основного Ярославского шоссе и аппендикса, ведущего в город. По сторонам от дороги начинался более-менее девственный, как казалось с дороги, лес, правда, местами всё же оккупированный рудеральной растительностью. Недалеко от поста ГИБДДДПСС был найден приемлемый «вход» в лес, но лес этот, как выяснилось, тянулся полосой вдоль дороги, а за ней начинался луг с высоченной травой. Наспех собранный консилиум постановил, что здесь мы и заночуем. Как раз в момент принятия этого жизненно важного решения совершенно неожиданно начало темнеть.
Оценив запасы пресной воды, которой, как мы и опасались, категорически не хватало, мы решили их жестоко пополнить. Никаких родников, колонок, артезианских скважин, чистых водоемов, пожарных гидрантов поблизости обнаружено не было, и единственным приемлемым ее источником явилась автозаправочная станция в километре – другом от места ночевки. Хоть такие заведения и работают круглосуточно, и возможно, повидали немало, но к ночным гостям из леса с бутылками и просьбой плеснуть их работники привыкнуть еще не успели. После недолгих уговоров в окошко с охуевшим (крайне удивленным) лицом дежурной было просунуто несколько бутылок, кои вскоре были наполнены водой.
Поставив палатку, мы приступили к сбору дров, используя топор и наш бесценный опыт (см. «На Шпикачки – 1»). Несмотря на разрядившееся питающее устройство фонаря, поиск дров прошел относительно успешно, правда горели они неважно (удивился бы я, если бы они важно горели), но к часу или двум ночи у нас появилась возможность вскипятить чай, а к двум или трем у нас появился полноценный ужин, поглощать который мешали только многочисленные ветки и пепел, в изобилии присутствовавшие в котелках с чаем и кашей.
В целом ночь прошла спокойно, мешали спать только воспоминания о прошедшем дне. С утра, когда представилась возможность осмотреть место ночной дислокации в спокойной обстановке, из лесу вылез солдат и спросил прикурить, получил отказ и исчез туда, откуда появился. Удивительным было то, что с дороги нас видно не было, и звуков никаких мы не издавали.
Поразмыслив над дальнейшими планами, решено было попробовать двинуть стопом сторону Москвы. Минут за пять голосования удалось поймать мужика, который довез нас прямо до метро ВДНХ.
Мемуары эти писались исключительно на занятиях на военной кафедре и на их написание и набор на компьютере ушло примерно полтора года (необходимо учесть, что работа велась эпизодически с перерывами в три – четыре месяца).
“А здесь нам поможет беспризорная агентура.”
По И. Ильфу и Е. Петрову, повесть “12 стульев”
Завтрак!
С уважением, Кабзон 
Г О Д 
